Искра надежды

хорошей кухне. — Ванита красноречиво указала на свои выдающиеся округлости.

Тетя Бекс встала со стула.

— Мне кажется, я уже пустила здесь корни, — проговорила она и стала прохаживаться небольшими кругами. — Сколько нужно времени, спрашивается, чтобы выписать рецепт? — Бекс подняла руки над головой, наклонилась всем телом вперед и повторила упражнение несколько раз. «О боже», — закрыла глаза Рен. Ее тетя на людях делала упражнения йоги для пожилых.

На столике регистратора затрещал зуммер, и Ванита вопросительно взглянула на него поверх очков.

— А это кого принесло, интересно?

Рен вытянула шею. Стекла в двери Центра были особые: изнутри было видно все, а тому, кто находился снаружи, внутрь не заглянуть. Она увидела мужчину средних лет, который недовольно косился на свое отражение в зеркальном стекле. Послышался щелчок и тихое гудение открываемого замка. Подобное показывали в фильмах о дорогих квартирах в Нью-Йорке.

— Чем могу быть полезна? — спросила посетителя Ванита.

Примерно год назад Рен ехала с отцом по дороге близ городка Чанки в штате Миссисипи, и вдруг у нее на затылке зашевелились волосы, потом встали дыбом. И в этот момент из леса стрелой выскочила олениха и врезалась в их автомобиль. Удар был достаточно сильным, таким, что выстрелили подушки безопасности, а лобовое стекло разлетелось вдребезги. То был единственный раз в жизни, когда у нее сработало предчувствие.

Единственный раз до этой минуты.

Рен затрясло, как от удара электротоком, и по затылку ее словно прошелся чей-то ледяной палец.

— Что ты сделала с моим ребенком? — выкрикнул мужчина, и вдруг воздух в комнате наполнился нестерпимым грохотом.

Рен упала на пол, зажимая уши. Похоже, ее тело среагировало инстинктивно, пока мозг только пытался за ним угнаться. Ваниты больше не было видно, но у самых ножек стола уже растекалась лужица крови.

Рен пыталась заставить себя пошевелиться, но тело оцепенело, будто застряло в смоле.

— Рен! — крикнула тетя Бекс, протягивая к ней руки.

Чтобы поднять? Вытянуть подальше, за двери? Обнять?

Рен так и не поняла. Не успела, потому что у тети расширились зрачки, и тут в нее угодила пуля. Она повалилась на пол, а Рен, отчаянно вопя, подползла к ней ближе, и ее дрожащие руки окрасились яркой кровью, выступившей на тетиной блузке.

Зрачки тети Бекс так и оставались расширенными. Рот был откры

хорошей кухне. — Ванита красноречиво указала на свои выдающиеся округлости.

Тетя Бекс встала со стула.

— Мне кажется, я уже пустила здесь корни, — проговорила она и стала прохаживаться небольшими кругами. — Сколько нужно времени, спрашивается, чтобы выписать рецепт? — Бекс подняла руки над головой, наклонилась всем телом вперед и повторила упражнение несколько раз. «О боже», — закрыла глаза Рен. Ее тетя на людях делала упражнения йоги для пожилых.

На столике регистратора затрещал зуммер, и Ванита вопросительно взглянула на него поверх очков.

— А это кого принесло, интересно?

Рен вытянула шею. Стекла в двери Центра были особые: изнутри было видно все, а тому, кто находился снаружи, внутрь не заглянуть. Она увидела мужчину средних лет, который недовольно косился на свое отражение в зеркальном стекле. Послышался щелчок и тихое гудение открываемого замка. Подобное показывали в фильмах о дорогих квартирах в Нью-Йорке.

— Чем могу быть полезна? — спросила посетителя Ванита.

Примерно год назад Рен ехала с отцом по дороге близ городка Чанки в штате Миссисипи, и вдруг у нее на затылке зашевелились волосы, потом встали дыбом. И в этот момент из леса стрелой выскочила олениха и врезалась в их автомобиль. Удар был достаточно сильным, таким, что выстрелили подушки безопасности, а лобовое стекло разлетелось вдребезги. То был единственный раз в жизни, когда у нее сработало предчувствие.

Единственный раз до этой минуты.

Рен затрясло, как от удара электротоком, и по затылку ее словно прошелся чей-то ледяной палец.

— Что ты сделала с моим ребенком? — выкрикнул мужчина, и вдруг воздух в комнате наполнился нестерпимым грохотом.

Рен упала на пол, зажимая уши. Похоже, ее тело среагировало инстинктивно, пока мозг только пытался за ним угнаться. Ваниты больше не было видно, но у самых ножек стола уже растекалась лужица крови.

Рен пыталась заставить себя пошевелиться, но тело оцепенело, будто застряло в смоле.

— Рен! — крикнула тетя Бекс, протягивая к ней руки.

Чтобы поднять? Вытянуть подальше, за двери? Обнять?

Рен так и не поняла. Не успела, потому что у тети расширились зрачки, и тут в нее угодила пуля. Она повалилась на пол, а Рен, отчаянно вопя, подползла к ней ближе, и ее дрожащие руки окрасились яркой кровью, выступившей на тетиной блузке.

Зрачки тети Бекс так и оставались расширенными. Рот был откры

Жизнь сама по себе — неизлечимое заболевание. Выжить после нее никому из нас не удастся»