Майк Ли

И в их обязанности входит забота о моральном здоровье Легиона, не так ли? Они должны вырабатывать и проводить общие идеи. И, что еще важнее, находиться вблизи от командира и служить голосом, который он слышит чаще, чем чей-либо другой. Они становятся друзьями, к которым можно обратиться неофициально, свободно высказать свои сомнения и проблемы до того, как они дойдут до Совета.

– Да, именно этим и должен заниматься Морниваль, – согласился Локен.

– Тогда мне совершенно ясно, Гарвель, что только оружие, которое задумывается над своими действиями, может быть достойно этой роли. Чтобы стать членом Морниваля, необходимо испытывать беспокойство. Тебе потребуется мудрость, но еще больше – способность испытывать сомнения.

Только мы должны твердо помнить, что во тьме Вселенной нет ни богов, ни настоящих демонов, ни служителей зла. В космосе нет места фундаментальному и непреложному злу. Он слишком велик и бесплоден для такой мелодрамы.

– Я помню, как это было, – продолжал он. – На Хтонии мы все были братьями. Не только между собой, но и со своими врагами тоже. Именно это увидел в нас Император, когда посмотрел на наше общество. Мы были головорезами, немногим отличавшимися от таких же бандитов в большинстве миров, но у нас был свой кодекс чести, и он был для каждого из нас дороже жизни. Это он заложил в души Лунных Волков. Я думал, что, если даже никто больше не помнит об этом, Воитель должен помнить, ведь именно его Император выбрал нашим командиром.

– Нет, – сказала Киилер. – Вы – последний.

– И когда я понял это… я стал говорить то, что они хотели услышать. Я старался быть одним из них, и мне это почти удалось. Я почти забыл прошлое… До сегодняшнего дня.

– Музыка сфер, – тихо произнес Зиндерманн.

Взгляд Круза обратился к Киилер, и его лицо стало суровым.

– Я ничего не делала, Вполуха, – ответила она на его невысказанный вопрос. – Вы все сделали сами. Обычаи Хтонии послужили причиной тому, что Император сделал вас и ваших братьев Лунными Волками. Возможно, сам Император напомнил вам об этом.

– Я видел, что изменения зашли слишком далеко, но не возражал, поскольку считал, что изменился кодекс. Но на самом деле ничего не изменилось. Просто враг пришел и обосновался среди нас.