Рэйнор Винн

На удивление, эта история вызывала совсем другую реакцию: «Вот это да, потрясающе, какой вдохновляющий пример!» От истины она отличалась одним лишь словом, но в глазах общественности это слово имело громадный вес: «продали». Если мы стали бездомными, продав свой дом и положив деньги в банк, нас называли вдохновляющим примером. А если мы оказались на улице, потеряв свой дом и оставшись без гроша, нас считали изгоями.

Мы думали, что поход по тропе даст нам время, чтобы привести мысли в порядок и составить план, но вместо этого он стал чем-то вроде медитации: пустотой в голове, в которой умещались только соленый ветер, пыль и свет. В каждом шаге заключалась своя важность, своя секунда победы или поражения. Этот шаг, и следующий, и тот, что за ним, и так далее – это и был наш смысл жизни, наше будущее. Каждое ущелье, из которого мы выбирались, становилось победой, каждый прожитый день – поводом пережить следующий. Каждый глоток соленого воздуха шлифовал наши воспоминания, смягчая острые края, стирая их.

Дожидаясь его, я легла в мокрую весеннюю траву, глядя в небо, на бегущие облака, совсем рядом с овцой, которая рожала второго ягненка, пока первый вставал на шаткие ножки. В тот момент я поняла, что едина со всем в мире: с червями в земле, с облаками в небе, – я была частью всего, я была во всем, и все было во мне. Никогда в жизни я не ощущала, что дикой природы нужно бояться или избегать. Наоборот, природа была моим укрытием, местом, куда я бежала в момент опасности.